Толстый Толян смущенно заткнулся. До тех пор, пока не врубится, куда клонит главный папа, теперь слова не скажет. Взоры собравшихся сошлись на Сергее, как лазерные зайчики оптических прицелов.

На самом деле все было не так. Нас засада ждала… — коротко бросил Сергей. Он не собирался оправдываться. Оправдываешься — виноват. И кроме того не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы отгадать — старший папа уже принял решение. И теперь только кумекал, как лучше претворить решение в жизнь. Видит Бог, до банана были старшему папе Серегины оправдания.

— А лоха ты зачем корчил? — нагло перебил человечек с погонялом Ртуть. В соответствии с кликухой шаткий и верткий. Не способный секунды устоять на месте. И не обритый наголо, а именно абсолютно лысый, даже без бровей. А глаза маленькие и желтые, как два гривенника.

— Были причины, — коротко отпасовал Сергей.

— Вот видите, добрые хозяева, — снова призвал пап в свидетели Ртуть, — У него были причины, — в этот момент гость всем и каждому напоминал чересчур шустрого адвоката, — Может у тебя были причины и сонных Лая с Каленым кончить?

За такие слова полагалось на месте впиваться зубами в глотку. Но Шрам понимал — не позволят, не допустят. И сглотнул горькую слюну.

— Что-то ты мутишь, — из-под сивых бровей бросил ледяную занозу главный папа глаза в глаза чужому человечку, — Что-то не договариваешь. Коли дело только в Шраме, зачем так долго паришь? Он, что, медом намазан? — действительно Михаил Хазаров уже принял решение. Он собирался отдать Шрама. Правда, еще не придумал, какой калым за дорогую невесту заказать. Но спешка нужна только при ловле блох и при поносе. Хотелось Михаилу свет Хазарову дознаться, зачем весь сыр-бор. Просто пришить Шрама сестрорецкие пацаны могли и без спросу. «Где кантуется ежедневно, тайны нет. Так нет же, Шрам им сознательный был нужен. А вообще жаль. Нормальный мужик этот Шрам, правильный. И какого хрена он из себя на зоне лоха корчил?» Пилик-пилик-пилик…